| |
МАНГУС (монг.), мангад, ман-гадхай
(бурят.), мангас (халхаск., ойрат-калм.), манга (хал-хаск.), мангэ (дагурск.),
мангудзе (монгорск.), в мифологии монгольских народов чудовище. В отличие от
других демонических персонажей (шулмас, чотгор и др.), М. - в
основном персонажи сказочно-эпической картины мира. Они осмысливаются как
участники неких отдалённых событий «эпической эпохи», впоследствии
истреблённые (запертые в подземной пещере; ср. Аврага Могой) эпическим
героем. По устной бурятской версии
Гесериады, М. возникли из сброшенных на
землю останков злого восточного тенгри Ата Улана. В ойратском эпосе 75
чёрных М. родились в виде лягушат от чудовищной чёрной бабы, возникшей из пены
ядовитого жёлтого моря. В другом сюжете сам эпический герой
(Хан-Харангуй} превращается в результате колдовства в М. Живут М. в
труднодоступных областях среднего мира (в пустынных, голых, тёмных, холодных,
смрадных и т. п. местах) - «на краю земли», с нижним миром не связаны,
хотя иногда и появляются там. Их жилища - кочевая юрта, укреплённая княжеская
ставка, терем, дворец (в поздних сказаниях «феодализированного»
эпоса). У М. отсутствуют имена, которые заменяются описательными прозвищами:
«Пятнадцатиголовый Атгар Жёлтый мангас», «Двадцатипятиголовый
Хотгор Чёрный мангас» и др. Судя по прозвищам (атгар, хотгор и др.;
расшифровываются как «изогнутый», «свернувшийся»,
«переплетённый»), М. змееподобен, его отличительный признак -
множество голов (12, 15, 22, 25, 35, 45, 60, 70, 90, 95 и т. д.). У бурят М.
называются: «Кусающийся Жёлтый мангадхай», «Асурайский Жёлтый
мангадхай» (от др.-инд. асура, «демон»), Цветовые характеристики
М. - преимущественно чёрный и жёлтый. М. огромен: пасть от земли до неба, утроба
А. вмещает толпы проглоченных им людей, стада и пр. Иногда фигурирует семья М.,
чаще всего - его мать или старшая сестра (ср. Хагша Хамаган в бурятском
фольклоре), выступающие «путевыми вредителями», а также
хранительницами «внешних
душ» М. (чтобы одолеть чудовище, герой
должен добыть эти души); реже встречаются его жена и дочь (которые часто
именуются «шулма», «шулмас») - безобразные ведьмы,
нападающие на героя; сын - чудесный младенец, лежащий в железной люльке или
выходящий из утробы матери;
его не берёт ни меч, ни пламя, одолеть его можно,
лишь прибегнув к волшебству. М. разоряет родину, семейный очаг героя, похищает
его имущество, стада, подданных, но прежде всего - жену (реже сестру или
мать);
похищение женщин, по-видимому, - основная функция М.
Для сказочных
сюжетов характерен другой тип М. - людоед и вампир, живущий в горной пещере
среди дикой природы (см. в сюжетах AT 210, 313 и 327 и других, близких к
ним;
ср. алт. Дьелбеген, Чилбиген, кирг. джалмаус, Жалмауыз кемпир,
уйгур. йелмунгус). Но чёткой границы между эпическими и сказочными типами М.
нет.
Под воздействием ламаистских представлений образ М. несколько
трансформируется: множественность форм «внешней души» ассоциируется
с множеством воплощений («манифестаций» - хулбиганов) чудовища;
отсюда, по-видимому, появление поздней черты образа М. - способность к
оборотничеству (особенно в эпосе о Гесере). Под влиянием индийской и тибетской
мифологий М. (главным образом сказочного типа) перенял ряд черт, свойственных
индийским ракшасам, тибетскому сринпо и др. В монгольских шаманских
призываниях фигурирует некое божество «всесильный М.-тенгри».
В
калмыцком сказочно-эпическом фольклоре выступает персонаж, заменяющий М. или
сосуществующий с ним - многоголовый, одноглазый демон мус. В калмыцкой низшей
мифологии фигурирует кун-мус («человек-мус») - покрытый шерстью
человекоподобный гигант, который после заката солнца выходит из камышовых
зарослей, похищает людей, причиняет им вред. Ср. у ордосцев мус-эмеген
(«женщина-мус»), живущую, согласно поверьям, на луне.
М. (в
основном сказочного типа) встречается и в фольклоре ряда тюркских народов:
мунгыскар - у сала ров, мангыс - у жёлтых уйгуров, тувинцев и якутов (у
последних также и мон-гус). У дунган фигурирует мынгузы;
фонетическая форма
наименования этого персонажа свидетельствует о монгорском происхождении термина,
а облик (одна из 7 голов - лошадиная, огнедышащая) сложился, возможно, под
влиянием тибетской мифологии.
Фольклорно-мифологическими параллелями М.
являются также алтайский монъус («враг»), мунъус («дьявол»),
моныс, или моныстар («силач»), монгус, могус, муз
(«великан», «богатырь»), шорский Ай-Мангыс (имя
эпического богатыря), тувинский амырга могус, амырга моос (гигантский змей,
чудовище, ср. Аврага Могой), тунгусский манги. Но, в отличие от М.,
среди них имеются не только отрицательные (враг, чудовище), но и
положительные (герой, богатырь) персонажи. Скорее всего это вызвано наличием у
тюрко-монгольских и тунгусо-маньчжурских народов аналогично звучащих названий
«чужих» племён и самоназваний (манги, мангут, мангыт,
мангат, мангыс, мангас, мангиян и пр.), откуда возможна двоякая интерпретация
древнего этнонима в зависимости от исторических условий: положительная
(«свой» герой - богатырь) и отрицательная (иноплеменник - враг,
демон). В целом, однако, генезис образа М. и этимология (во всех разновидностях)
неясны. Высказывались различные предположения о происхождении слова
«М.»: от письменно-монг. mayui («дурной»,
«злой»); от древнеиранского môghu («маг») через
тюркское посредство (во всяком случае, к môghu возводятся тюрк. могус,
муз, моос, калм. и ордосск. мус); от китайского ман.
Лит.: Lorlncz
L., Die Mangue-Schllderung in der mongolischen Volksliteratur, в кн.:
Mongolian studies, ed. by L. Ligeti, Bdpst. 1970.
С. Ю. Неклюдов.
|
