|
|
|
 |
| |
НИКОЛАЙ Чудотворец (греч.
Νιχόλαος, «побеждающий
народ»), Н и к 6 л а (древнерусская форма, удержанная
старообрядческой и фольклорной традицией); Николай Угодник, Николай
Мирликийский, в христианских преданиях святой из разряда т. н. святителей
(церковных иерархов), образ которого подвергся сильной фольклорной
мифологизации, послужив соединительным звеном между дохристианскими
персонификациями благодетельных сил и новейшей детской рождественско-новогодней
«мифологией» (Санта Клаус - искажение голландского Синте Клаас,
Sinte Klaas, «святой Н.»; его модификации - англ. Father Christmas,
«батюшка Рождество», Дед Мороз). Время жизни Н. предание относит к 1-й
половине 4 в., самое раннее житие о нём на полтысячелетия моложе; таким образом,
Н. с самого начала вступает в литературу как персонаж далёких времён, в котором
типические черты христианской святости (и специально - идеального священника как
«ревнителя» о вере и «печальника» о людях) полностью
заслонили всё индивидуальное. Предания рассказывают, как уже в младенчестве Н.
являет себя образцом аскетической добродетели, до сумерек воздерживаясь от
материнской груди по средам и пятницам, а по более поздней версии - обнаруживая
чудесную способность стоять сразу же после рождения (распространённый мотив
русской иконографии). Получив родительское наследство, Н. раздаёт его
нуждающимся; особенно популярна история о впавшем в нищету отце трёх дочерей,
уже готовом с отчаяния сделать из них блудниц, которому Н. тайно подбрасывает в
окно три узелка с золотом - на приданое каждой (в связи с этим эпизодом, где Н.
фигурирует как неведомый благодетель, на Западе возник обычай потихоньку
подкладывать детям подарки в чулок от лица Санта Клауса). Избрание Н. епископом
города Мира в Ликии (юго-запад Малой Азии; отсюда обозначение Н. как
«Мирликийского») сопровождается знамениями и видениями; в одном из них
Иисус Христос и дева Мария подносят Н. знаки его сана - соответственно евангелие
и епископское облачение - омофор (именно с такими знаками отличия Н. чаще всего
изображается на русских иконах). Ко временам правления римского императора
Константина отнесены многочисленные рассказы о заступничестве Н. за
несправедливо осуждённых; явившись на место казни трёх горожан Миры, Н.
выхватывает меч из рук палача и всенародно обличает подкупленного судью; когда
же под неправедный приговор подпадают три полководца в Константинополе, Н.,
находящийся в это время в своём городе, вдали от дворца, является императору во
сне и разъясняет ему его ошибку. Аналогичным образом он во время бесхлебицы
снится некоему хлеботорговцу и властно велит ему везти свой товар в Миру.
Легенды рассказывают о творимых Н. (как при жизни, так и после
кончины) многочисленных чудесах избавления мореплавателей и утопающих
(характерная для Н. власть над морской стихией впервые проявляется во время его
паломничества в Палестину), а также вызволений заключённых и пленников.
Фольклор, в котором образ Н. занимает большое место (он - персонаж многих
русских сказок), добавляет к этому гротескные мотивы оживления школяров,
разрезанных на части злым владельцем постоялого двора, или даже больных,
расчленяемых самим Н. или его спутником с целью лечения (эпизод,
засвидетельствованный в греческой мифологии применительно к
Асклепию). Греческий моряк видел в Н. помощника и защитника в
повседневном труде (он считался патроном - покровителем моряков, а также
школяров), русский крестьянин - близкого, участливого, не боящегося замарать
своих риз соучастника забот; культ его на Руси вплоть до 18 в. был низовым,
плебейским, сливаясь на периферии с реликтами языческих медвежьих культов.
В
отличие от католической иконографии, в которой Н. - безличный персонаж,
выражающий холодноватое достоинство епископского сана и опознаваемый лишь по
атрибутам и житийным эпизодам, православная традиция знает очень характерный
«портретный» облик Н. (высокий лоб, мягко круглящиеся линии лика,
заботливый взгляд «пастыря», в котором преобладает то мягкость,
то строгая проницательность).
Лит.: Аничков Е. В., Микола-Угодник и
св. Николай, «Записки нео-филологического общества», 1892, в. 2,
№ 2; Anrich G. (ed.), Haglos Nikolaos, v. 1-2, Lpz.- В.,
1913-17;
Meisen К., Nikolauskult und Nikolausbrauch im Abendlande,
Dusseldorf. 1931.
С. С. Аверинцев.
|
| | |
|
 
|
