| |
ВРЕМЯ МИФИЧЕСКОЕ, в мифологии
«начальное», «раннее», «первое» время,
«правремя» (нем. Ur-Zeit), предшествующее эмпирическому
(историческому) «профанному» времени. Во В. м. первопредками
(тотемными, племенными) - демиургами - культурными героями были созданы
нынешнее состояние мира - рельеф, небесные светила, животные и растения; образцы
(парадигмы) и санкции социального поведения - хозяйственного,
религиозно-ритуального и т. д. В. м. - это время первопредметов, перводействий и
первотворения, оно отражено прежде всего в мифах творения - космогонических,
антропогонических, этиологических. В дихотомии «начальное сакральное
время/эмпирическое время» именно В. м. представляется сферой первопричин
последующих действительных эмпирических событий. В силу некоторых особенностей
мифологического мышления (сведение причинно-следственного процесса к
материальной метаморфозе в рамках индивидуального события, сущности вещи - к её
происхождению) объяснение устройства вещи тождественно рассказу о том, как она
делалась, равно как описание окружающего эмпирического мира - то же самое, что
изложение истории его первотворения. Таким образом, мифические прасобытия
оказываются «кирпичиками» мифической модели мира.
Изменения,
происходившие в историческое профанное время (формирование социальных отношений
и институтов, эволюция в развитии техники, культуры), проецируются во В. м.,
сводятся к совершённым в нём однократным актам творения. Но В. м. является
универсальным первоисточником не только причин, архетипических (см.
Архетипы) первообразов, образцов, но и магических духовных сил,
которые, будучи активизированы ритуалами, инсценирующими события мифической
эпохи и часто включающими рецитацию мифов творения, продолжают поддерживать
установленный порядок в природе и обществе. События эпохи первотворения, которые
многократно воспроизводятся в обрядах, как бы повторяются в сакрализованное
время праздника (особенно календарного). Однако это не означает, что мифическое
прошлое вневременно, оно остаётся «прошлым», магическая эманация
которого доходит до живых носителей мифа через ритуалы и сны. Классический
пример В. м. - «время сновидений» (англ. the Dream Time, the
Dreaming) в мифологии австралийских аборигенов. Этот общепринятый термин
восходит к «алтьира» («альчера»)
центральноавстралийского племени аранда, у которых, по мнению немецкого
этнографа К. Штрелова, он означает не столько сновидения, сколько мифических
предков, «вечных людей», во В. м. странствовавших по земле. Эти
тотемные предки, в отличие от богов развитых мифологий, хотя и могут в каком-то
смысле «оживать» в обрядах и снах, в своих потомках и сотворённых ими
объектах, мыслятся всё же как существа, жившие и действовавшие во В. м., а не
как духи, ныне управляющие миром. Такими же мифическими предками являются
«дема» у маринд-аним и другие аналогичные мифические герои папуасских
племён, культурный герой Ворон и его семейство - у северовосточных
палеоазиатов и северо-западных индейцев; чукчи рассматривают миф как «весть
эпохи начала творения». Американский учёный Ф. Боас считал отнесение
действия к начальным временам основной чертой мифа как жанра у
североамериканских индейцев. Современный шведский этнолог Оке Хульткранц видит
в обращённости В. м. в прошлое основной признак всякой мифологии, отличающий её
от религии, где главный акцент делается на переживание настоящего в его связи с
будущим.
Категория В. м. характерна для архаических мифологий, но
трансформированные представления об особой начальной эпохе встречаются и в
высших мифологиях. В них характеристика В. м. может конкретизироваться как
«золотой век» или, наоборот, эпоха хаоса, подлежащая
упорядочению силами космоса. Мифологические начальные времена остаются
фоном в архаической эпике («Калевала», «Эдда», адыгская и
абхазская версии нартских сказаний, якутские и бурятские богатырские поэмы). По
той же модели воссоздаётся образ исторического героического прошлого в
классических формах эпоса - как эпоха Карла Великого, Владимира Святославича,
короля Артура, китайских императоров Яо и Шуня, царство
четырёх ойратов и т. д. (см. Эпос и мифы).
Мифическая модель
времени как дихотомия «начальное время/эмпирическое время» имеет
линейный характер, но эта модель постепенно дополняется другой, перерастает в
другую - циклическую модель времени (см. Цикличность). Этому
способствует ритуальное повторение событий В. м., а также календарные обряды в
развитие представлений об умирающих и воскресающих богах и героях, О
вечном обновлении природы, полезных злаков и т. д. (примитивные календарные
обряды известны северным австралийцам, папуасам и т. д., но полное развитие они
получают в земледельческих цивилизациях Средиземноморья, Месамерики и т. д.).
Циклическая модель времени порождает и специальные мифы о циклической смене
целой цепи мировых эпох: индийские «махаюги» (см. Юга) -
смена «ночи Брахмы» и «дня Брахмы»; гесиодовская
смена пяти «веков» с перспективой возвращения золотого века; цикл
эпох, каждая из которых кончается мировой катастрофой в доколумбовых мифологиях
Америки и т. п. В развитых мифологиях, представляющих вселенную как арену
непрекращающейся борьбы хаоса и космоса, наряду с образом начального В. м.
возникает образ конечных времен гибели мира, подлежащего или не Подлежащего
затем циклическому обновлению (см. Эсхатологические мифы).
Лит.: Stanner W. Е. Н., The dreaming, кн.: Lessa W. A., Vоgt E. Z.
(ed.). Reader la comparative religion, 3 ed., N. Y., 1972; Lienhardt G.,
Divinity and experience, Oxf., 1961; Strehlow T.C.H., Arlanda tradition, Melb.,
1947; Нu1tkranz A., Les religions des indienes primitifes de I'Amerique,
Uppsala, 1963; Вaumann Н., Schöpfung und Urzeit des Menschen im Mythus der
afrikanischen Völker, В., 1936; Jensen A. E., Mythos und Kult bei
Naturvölkern, 2 Aufl., Wiesbaden, 1960: Rоhan-Csermak G. de, Ethnohietoire
et ethnologie historique, «Ethnologia europaea», 1967, v. 1, N 1.
E. М. Мелетинский.
|
