| |
ДРЕВО ПОЗНАНИЯ, один из вариантов древа
мирового, моделирующий процесс различения сущностей с целью достижения
состояния целостности, совершенства. В мифопоэтических концепциях этот процесс
различения применяется при описании основных параметров космологической
организации и состава элементов космоса, в отборе необходимого от
случайного, подготавливающем переход на следующие, более высокие уровни
постижения мира, где указанная процедура различения, нахождения нужного будет
циклически повторяться. Само это различение (связанное с обособлением),
нахождение истины в мифопоэтической образности и в языке приравнивается к
рождению («нахождение истины» во многих языковых традициях синонимично
«рождению сущего»), что помогает восстановить параллелизм древа
жизни и Д. п. Эта связь двух указанных комплексов, предполагающая единый их
источник, объясняет и ту нечёткость, которая существует, напр., в книге Бытия:
«И произрастил господь бог... дерево жизни посреди рая и дерево познания
добра и зла» (Быт. 2, 9); «И заповедал господь бог человеку, говоря:
от всякого дерева в саду ты будешь есть; а от дерева познания добра и зла, не
ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь»
(Быт. 2, 16-17); «Только плодов дерева, которое среди рая, сказал бог, не
ешьте их...» (Быт. 3, 3). Соблазнённые змеем, первые люди вкусили плоды Д.
п. и узнали о своей наготе (подробнее см. в ст.
«Грехопадение). Связь змея с Д. п. добра
и зла (при обычной связи змея с древом жизни) также не способствует чёткому
отличению этих двух вариантов мирового древа.
Однако вариант Д. п., где
познание направлено на различение добра и зла, строго говоря, не является ни
распространённым, ни архаичным по преимуществу. Сам по себе образ Д. п. гораздо
более древен и архетипичен и приобретает содержание нравственно-оценочного
характера лишь в поздней стадии своего развития. В древнеегипетской традиции,
где были известны древо жизни и Д. п., в «Книге мёртвых» содержится
приглашение умершему, чтобы он в виде птицы спустился на прекрасную сикомору с
плодами жизни, так как находящийся на ней становится богом; смерть возвращает
человека в ту божественную страну, откуда он был изгнан во время своей земной
жизни; умершему открывается великая тайна: он познаёт свою божественную
сущность, своё происхождение от Ра. В древнем Вавилоне также были
известны два дерева - древо истины (вариант Д. п.) и древо жизни. Иногда обе
функции (жизнь и познание) совмещаются в образе одного дерева. Так, на Гавайских
островах древо вечной жизни и древо познания смерти (вариант Д. п.) изображаются
как единое дерево. В одном из мифов рассказывается, что душа, достигшая земной
трещины, отмечающей вход в страну мёртвых, увидела там дерево, одна сторона
которого была живой и зелёной, а другая - мёртвой и сухой. Маленькие дети,
собравшиеся вокруг дерева, дают душе совет взбираться на дерево по мёртвой
стороне с тем, чтобы спускаться по живой стороне, которая приведёт душу в
царство мёртвых (близкие варианты известны по некоторым изображениям в
христианской традиции). Существуют и другие варианты Д. п. В известном
отношении к ним нужно отнести те шаманские деревья, на которых сидят люди,
собирающиеся стать шаманами и проходящие искус, познающие тайны шаманского
искусства (некоторые конкретные описания довольно подробно излагают ход и этапы
этого познания). Определённые признаки Д. п. обнаруживает дерево, на котором
висел Один ради познания рун. «Знаю, висел я в ветвях на ветру
девять долгих ночей, ... Девять песен узнал я от сына Бёльторна, ... мёду
отведал ... Стал созревать я и знанья множить, расти, процветая; слово от слова
слово рождало, дело от дела дело рождало. Руны найдёшь и постигнешь знаки...
Умеешь ли резать? Умеешь разгадывать?... Умеешь ли спрашивать? Умеешь молиться и
жертвы готовить?... Заклинанья я знаю - не знает никто их...» и далее:
«Знаю второе ...», «знаю и третье» и т. д. («Старшая
Эдда», «Речи Высокого» 138 и след.). Одна из наиболее
существенных мифологем, относящихся к этой теме, но не всегда имеющих достаточно
чётко выраженную проблематику познания, состоит в том, что у дерева находится
некое сокровище (материальное или даже духовное), охраняемое змеем, драконом и
т. п.; мифологический герой должен найти это сокровище, открыть его, познать.
Подобная схема, трактуемая как архетипическая, обнаруживается в преобразованном
виде в некоторых текстах, связанных с изложением техники медитации, в частности
в индийской «Кундалини-йоге», где образы дерева, змеи, орла, поединка
небесных и земных сил трансформированы в контекст проблематики духовного
возрастания, освобождения. В принципе сходные явления были обнаружены К. Юнгом в
связи с анализом им алхимических опытов трансмутации металлов в золото и
алхимического символизма (в том числе и изобразительного), а также рисунков
дерева, набрасываемых некоторыми пациентами (ср. тот же образ в сновидениях), не
знакомыми ни с религиозной, ни с алхимической символикой. Поразительная
всеобщность «древесной» схемы привела исследователя к выводу, что
образ дерева, стоящего в центре, является наиболее подходящим символом истоков
бессознательного (корни), реализации сознательного (ствол) и
«транс-сознательной» цели (крона, листва). Этот символ создаётся в
ходе самопознающей индивидуации, продолжающей на микрокосмическом уровне
макрокосмический процесс. Соображения К. Юнга имеют прямое отношение ко всей
проблематике познания и его образам, включая Д. п.; они указывают ту цель
(духовная интеграция путём открытия сферы бессознательного, с одной стороны, и
направления движения к духовному идеалу, с другой), которую ставит перед собой
процесс самопознания. Мистические варианты индийской, иудейской, мусульманской
традиции дают обширный материал для этой темы. Неслучайно их обращение к образу
дерева, которое нередко выступает в функции Д. п.
Лит.: Весkwith
М. W., Hawaiian mythology, Honolulu, [1970]; Jung K. G., Psychologie und
Alchemie, 4 AufL, Olten - Freiburg, [1975]; его же. The philosophical tree, в
его кн.: Alchemical studies, L.-N. Y., 1967; Аrberry A. J., Sufism. An account
of the mystics of Islam, L., 1950; Eliade М., Le chamanisme et les techniques
archaiques de l'extase, P., 1951; его же, Yoga. Immortality and freedom, 2 ed.,
Princeton, [1970]; его же, Images and symbols, L., [1961]; Tillich P.,
Systematic theology, v. 2, L.-Chi, 1957; Scholem G. G.. Major
trends in Jewish mysticism, N. Y., [1961]; его же, On the Kabbalah and its
symbolism, L., 1965; Yаrden L., The tree of light, a study of the Menorah, L.,
1971; Cook R.. The tree of life. Image tor the cosmos, N. Y., 1974.
|
